Михаил Старостин

Острова Михаила Старостина

2021-07-03T18:01:02+09:00

Творчество якутского художника Михаила Старостина привлекает внимание своей неординарностью и концептуальностью. При всей верности тематике и стилистике якутской художественной традиции конца XX столетия, его живописные и графические листы отличаются самобытностью образной концепции. Он выработал свой почерк, свой собственный мир. Предметный мир художника — это не «вещественный», нематериальный мир вещей, а намного шире. Созданный им мир многомерен, постоянно удваивается, расширяется, отделяясь от своего создателя, приобретает самостоятельное бытие. Живет этот мир в современной культуре самостоятельно, как произведения искусства, как проявление островков самосознания художника.

Важно отметить, что, созидая миры, художник Старостин пытается не просто отобразить реальность, но, прежде всего, преобразовать ее. Данный вид художественной деятельности оказывается «практикой в духе» (М.С.Каган), что определяет его уникальную роль в современной культуре постмодернизма. Следовательно, назначение при этом искусства в культуре — быть ее самосознанием.

Исследуя в целом творчество художника, невольно сталкиваешься с проблемой концептуализма. Концептуализм как явление культуры постмодернизма получил распространение и различные преломления в «неофициальном» искусстве 1970—1980-х гг. в Москве. У нас же в Якутии, в конце XX века — в творчестве Михаила Старостина. В чем же его истоки? Очевидно, они коренятся в особом способе художественного осмысления мира, в особом преломлении местных (автохтонных) традиций культуры и местного климата. Концептуализм 1990-х гг. в Якутии стал культурным движением, реализовавшимся в области пластических искусств — в театре Андрея Борисова, в поэзии Софрона Осипова и др.

Время становления творческой индивидуальности молодого художника совпало с процессом и ростом этнического самосознания народов Якутии. Именно 90-е годы стали точкой отсчета нового времени, своеобразной точкой бифуркации (пересечения) всех слоев культуры: прошлого, настоящего и будущего. Общение молодого художника в те годы с другими творческими личностями — журналистами, поэтами и художниками — не прошло бесследно. Одно время он жил в мастерских художников по проспекту Ленина и тесно общался с Исаем Капитоновым, который отличался от многих наших семидесятников, позволяя говорить о самостоятельной эстетике концептуализма, во многом определившей атмосферу 90-х годов. Исай был своеобразным «мостиком», этому есть достаточно подтверждений и оснований, о которых следует упомянуть.

Очевидно и другое. Данное движение культуры приглашает к иному контакту с искусством, предлагает иной ракурс, свой взгляд. В этом движении культуры — иные правила восприятия искусства. Они не опираются на непосредственное восприятие, не взывают к эмоциональным сопереживаниям. Они требуют от зрителей аналитических и психологических усилий к саморефлексии. В этом контексте творчество двух якутских художников — Юрия Вотякова и Исая Капитонова — связывает кардинальную перемену в художественном мышлении Якутии 1970—1980-х гг. Это выразилось в отказе от повествовательности, иллюстративности соцреализма, в переключении творческой деятельности в область значимых художественных «жестов», символов, определяющих понятие «искусство». Якутское изобразительное искусство середины 70-х обновилось молодыми художниками. Они вернулись в «родные пенаты» после долгого отсутствия — учебы в Ленинграде (Р.Бурцева, А.Соргоева, Т.Степанов, И.Капитонов, Э.Васильев, Н.Иннокентьев и др.) и Москве (Ю.Вотяков, М.Рахлеева). Они построили свою версию концептуальной деятельности, основанную на местных традициях и культурной ситуации 70-х гг. Иными словами — концептуализм интересуется, прежде всего, проблемами и особенностями функционирования искусства. Требует от зрителей приложения усилий саморефлексии, погружая их в мир не столько реальный, а, скорее, преобразованный ими.

В такой сложной обстановке 70-х годов сформировались истоки творчества Михаила Старостина. Воспитанный в духе советской идеологии, он с детства любил природу, охоту и рыбалку. Вместе со старшими братьями мечтал стать физиком, но «лирика» перевесила, страсть к рисованию предрешила его судьбу... После окончания 8-го класса Крест-Хальджайской школы он поступил в Якутское художественное училище, где учился в 1974—1977 гг. у графика Ю.И.Вотякова. По воспоминаниям Михаила Старостина, Юрий Вотяков был немногословным и деликатным педагогом. Учил самостоятельно мыслить и отстаивать собственный выбор, не навязывал при этом своего мнения, авторитета. «Право выбора всегда оставалось за нами и в этом, — считает Михаил. — Была существенная помощь педагога. Он ставил перед нами как бы две задачи: дать основы рисования, композиции и подтолкнуть человека к раскрытию его творческого потенциала». Учеба завершилась первой защитой дизайнерского проекта в ЯХУ.

С 1977 по 1979 гг. до службы в армии М.Старостин работал художником-оформителем в Якутских художественно-производственных мастерских ХФ. И каждый год ездил поступать в Московский полиграфический институт. В те годы ЯХПМ был своеобразным центром, где встречалась творческая молодежь. Можно было перефразировать слова классика: «Мы все вышли из «Шинели» Худфонда». Молодые оформители тех лет каждый год пытались поступить в центральные вузы страны, причем целенаправленно, по несколько лет подряд. Такие попытки завершались осенними встречами и обменом бурными впечатлениями, существовало неофициальное «братство» репинцев и суриковцев. Так, из Худфонда вышли в мир большого искусства А.Романов, М.Лукина, Н.Федулова, Г.Решетников, М.Гуляева и др.

В 1981—1985 гг. Старостин преподавал в художественном классе при детской музыкальной школе. Возвращение в родное село после долгих лет дало новый импульс и стало источником вдохновения. Здесь Михаил по-настоящему «изнутри» узнал быт якутского села. По-новому открыл для себя мир и красоту повседневности, величавость северной природы, главное — ощутил глубину той тишины, той паузы, что необходимы творческому человеку. Такие мини-паузы и островки удивительной тишины, безмолвия станут ему необходимы для нового отсчета времени, новых начинаний и поисков.

Переломными в жизни молодого художника стали годы учебы в Красноярском художественном институте. Он попал в гущу перестроечных событий, когда всё менялось и разваливалось с молниеносной быстротой. Красноярск — промышленный сибирский город. И здесь ему опять повезло с сокурсниками — это были взрослые, почти состоявшиеся и смелые личности из лучших сибирских художественных школ Кемерово, Хабаровска, Перми, Иркутска, Бурятии и Тувы. Атмосфера на курсе была здоровой и «левацкой». Ребята постоянно экспериментировали и заряжались энергией творчества. Дизайнерская направленность художественного образования в институте заставила молодого автора обратиться к плакату. Его дипломная работа была посвящена фирменному стилю Саха театра — это афиши «Желанный голубой берег мой», «Споткнувшийся», «Кудангса Великий», «О плохом человеке Хаппарове и других». «Их отличает, — по мнению искусствоведа Галины Неустроевой, — образное выражение идеи спектакля, неожиданность сюжетного решения. Остро современен пластический строй афиши к спектаклю «Улуу Кудангса». Мощный силовой заряд исходит от одинокой фигуры мятежника на коне-качалке — символе вечного круговорота времени, теплый золотистый колорит, эмоциональная метафоричность образной структуры, строгость композиции соответствуют романтически приподнятому, торжественному духу творения Ойунского, его динамичности и многослойности» [Неустроева, 1997, с. 50].

За годы учебы в институте он обрел профессиональные навыки и уверенность в моделировании пространства и формы. Началось самое сложное — поиски путей самовыражения, но уже в самостоятельной жизни. Среди хаоса и всеобщего развала 1990-х гг. он не случайно вспомнил о тех островах тишины родного Крест-Хальджая. По преданиям, Кэриэс-Халдьаайы (якутское название) — место завещания старого человека, прожившего долгую жизнь среди этих бугорков, островков тишины и безмолвия Севера. С другой стороны, здесь, на Оймяконской трассе, еще до революции возвышались две церкви. Они олицетворяли собой как бы своеобразные ворота в мир Севера — мир снега, холода и гор, словно благословляя путника на дальнюю дорогу. Об этих параллельных ассоциациях можно догадаться, исследуя в целом его творчество, начиная с 1990-х гг.

1990-е гг. — время поисков, ожидания и обретения. В это десятилетие в культурном пространстве Якутии произошли большие сдвиги, начался так называемый процесс этнического самосознания.

Старостин плодотворно работал как в графике, так и в живописи. Вместе с тем, если мысль в графике оттачивалась и сосредотачивалась, то в живописи накал страстей и чувств доведен до абсолютного предела. При этом живопись как бы дальше развивает изображение, найденное в графике, становясь, тем самым, его эманацией и продолжением духа. Живописные произведения 1989—1993 гг. отражают драматическое состояние нашего общества. Он словно исследует общество начала 90-х: это растерянные путники, слепые, идущие в никуда; наивное ожидание чуда в картине «Ожидание дождя»; простодушные старушки, несущие хворост к горящему костру в картине «Святая простота». Главные персонажи погружены в атмосферу скрытой опасности, и художник не высмеивает их, а наоборот, подчеркивает наивную трогательность и простодушие.

Исследуя общество, М.Старостин отражает не действительность в буквальном смысле слова, а пытается преобразить ее, доведя образы до конкретных символов, определенных типов. Такие конкретные образы-типы вырисовываются в творчестве художника в середине и в конце 90-х гг., в так называемых мини-сериях: «Охотники», «Гнездо», «Прыжок», «Рыбак», «Спешащий». Эти офорты 1994—1977 гг. выполнены, по мнению Г.Г.Неустроевой, в жанре философской притчи. Один и тот же персонаж кочует с одного листа на другой. «Северный человек самодостаточен: суровый климат заставляет его иметь всё при себе», — объясняет автор. Этот метод цикличности, характерный для творчества графика, образуя цепь сложных символов и ассоциаций, создает образ-тип, в котором концентрируются наиболее устойчивые черты национального характера — его близость к природе, космосу.

Сюжеты произведений просты: два охотника, идущие на промысел, связаны с друг другом. Человек вылетает из разрушающегося родового гнезда, оставляет свой дом, Отечество. Он пытается оторваться от земли, прыгнуть в иные измерения, цивилизации. Многозначен лист, где изображен рыбак, несущий на себе не только весь нехитрый рыбацкий скарб и мечту о Рыбе, но и само озеро [Неустроева, 2002]. В целом, по верному замечанию искусствоведов, художник ненавязчиво переводит эти мотивы в план бытия, философских раздумий о пути человека в цивилизацию, о корнях, единстве с природой, с миром, в целом — о стремлении человека обрести свою дорогу к Истине, Красоте, Добру [там же, 2002].

Поиски такой гармонии проскальзывают у автора в начале 2000-х гг. Однако необходимо вновь обратиться к живописным произведениям художника 1990-х годов, чтобы уяснить ход его мыслей.

Итак, живопись 1990-х годов для Старостина постепенно становится своеобразным откровением. Поиски живописности и акцентирования, при этом — световых пятен привели автора к беспредметной абстракции, к сложным метафорическим ассоциациям. Таковы его живописные композиции «Всадник на закате дня», «Завоеватели», «Кочевники», «Бронзовый век», «Танец шаманов», «Ночной привал» и другие. Персонажи рассматриваются им как миражи, призраки прошедших времен, ночные видения и откровения. Эти «ночные» композиции придают всему творчеству середины 90-х годов ощущение сопричастности к происходящему. Его живописные работы можно назвать «скрытыми эманациями». Они создают ничем не заполненный интервал между событиями и своеобразную паузу в движении времени, содержанием которого можно считать сам процесс созерцания.

Таким образом, ассоциативный ход мыслей автора в 90-х годах словно блуждает в потемках, в коридорах его подсознания, эти поиски «разорванного сознания», внешнего хаоса и мозаичности мира переосмысливаются им и проецируются в графических и живописных произведениях. В творчестве тех лет параллельно сосуществуют разные стилистические системы: абстракционизм, экспрессионизм, примитивизм и реализм [Г.Г.Неустроева]. Для молодого художника, при всей его созерцательности 90-х годов, огромное значение в его концептуальной эстетике уже начала XXI века имеет категория «неизвестного», «неопределенного» и «пустоты». Просто «пустота и безмолвие» Севера кажутся для Старостина вещью в себе, т.е. впечатляющей вещью в мире. К этому осознанию он пришел на рубеже двух столетий. Фундаментом для создания целостной картины мира становится для художника этническая саморефлексия, самосознание. Ибо этническая психология, по мнению Галины Неустроевой, это тяга к глобальному, высокому смыслу и склонность к обобщению окружающего мира, который представляется космическим домом-вселенной.

Стилистически и в художественном отношении работы 2000—2005 гг. в корне отличаются от предыдущих. Своеобразные вспышки самосознания, ускользающие и эфемерные формы живописных аккордов и спонтанный, экспрессивный рисунок графических листов 90-х заменяются поисками единства формы и содержания. Автор окреп, обрел внутреннюю силу и уверенность, он поймал то, что искал, но это «невидимое» в искусстве рождается в муках творчества и в «великой пустоте».

Открытость — главная черта творчества художника начала XXI в. Открытым и активным он становится не только для якутских зрителей, но и для московской и сибирской публики. Показательна в этом плане организация его персональных выставок: в частной галерее в Новосибирске и в «Московском доме национальностей» (2005), спустя два года — в Совете Федерации в Москве, а также активное участие с коллективом якутских художников на престижных международных, всероссийских, зональных выставках.

В морфологическом плане М.Старостин отдает предпочтение живописи. Причем живопись словно синтезирует поиски графичности и становится весомой, монументальной, а образы — типологически-обобщенными, цельными. Мир становится целостным и многообразным. Если его графика и живопись 90-х словно спорили друг с другом, выявляя две линии в творчестве, то в XXI веке они объединяются в одно живописное пространство холста. Притчевая природа офортов завершается синтезом графических и живописных возможностей. Циклический метод повторяемости одних и тех же сюжетов, найденных персонажей — охотников, путников, рыбаков — не избит, а, наоборот, дает возможность для многочисленных вариаций и интерпретаций. Мотивы сюжетов по-прежнему просты: два охотника-северянина играют среди северного безмолвия гор в бадминтон («Субботний вечер»); они же пьют чай среди сугробов тундры («Глобальное потепление»); охотник со своей поклажей (хворостом на спине и охотничьим ножом — главным атрибутом северян) парит над тундрой, услышав магические звуки граммофона («Граммофон»); он же спит под открытым небом тундры, при мерцающих звездах ночного неба. Парадоксальность данных живописных картин связывает их с типом иронических высказываний. Сам метод создания таких ироничных работ уподобляется парадоксам северных загадок и притч. Вернее, притчевая природа образов 90-х годов, которая состояла из неопределенности высказываний, свечения, вибрации цветовых потоков, становится в середине 2000-х годов более устойчивой и конкретной.

Таким образом, в непрерывном потоке информации начала XXI века, поглощаемой и перерабатываемой человеческим сознанием, «пустые» работы (в вышеназванных живописных полотнах везде обозначен низкий горизонт, а пространство неба выходит за пределы видимого) создают остановки и интервалы, обращающие сознание во внутрь. В созданных образах М.Старостина каждый узнает частицу самого себя. Некоторые по-новому открывают для себя Север, тип и особую ментальность северного человека. В результате его живопись становится предельно лаконичной и емкой, как графика, в сочетании гармонии с чистыми и открытыми цветами. Единство реализуется, прежде всего, в определенном типе ментальности, в определенном типе отношения художника к своим произведениям, в определенной стратегии творческого поведения. Он пытается обозначить в художественной форме сам тип северного мышления — синкретическую целостность и детскую непосредственность, чистоту восприятия мира, местами граничащую с наивностью. Показательна в этом плане серия живописных картин «Танцы народов мира» (2008). В полотне «Танец неверных вассалов» неожиданным аккордом композиции звучит жест знакомого нам персонажа — северного охотника. Его пластика и движение не канонизированы, свободно и легко он вписывается в среду восточных персонажей. Источником вдохновения для создания «Восточного танца» стал, по словам художника, телевизор: в одной из телепередач показали танцующую девочку из художественной самодеятельности. Трогательность и детская беспомощность стали объектом его картины. Противоречивые чувства вызывают «Солдаты удачи». Ритмика и пластика танцующих солдат динамична и агрессивна.

С другой стороны, аналитическая позиция художника определила характер его взаимоотношений с различными культурными традициями. Он стремится осознанно уйти из-под гипноза определенной и конкретной традиции, пытается гармонично сочетать всё. Такое смешение характерно в целом для культуры постмодернизма, в котором искусство моделирует новую реальность. Эта реальность у Михаила Старостина своя, соткана из различных островков мироздания. Если в 90-е гг. он исследовал общество, духовную атмосферу, кочевников и завоевателей, то в начале первого десятилетия XXI века исследует уже самого человека, сумевшего выжить в условиях глобального потепления. Тем самым словно проповедует нетронутый островок северной цивилизации.

Так, в названии его картины «Остров» (2008) зритель «читает» иной код мифотворчества художника Михаила Старостина. Путник Севера, он же охотник, находится уже в свободном полете, движения его легки и грациозны, он виртуозно владеет этим Пространством, этой «великой Пустотой», этим безмолвием. В неожиданной и ключевой роли в картине выступает карандаш, на который должен встать, как на лыжню, главный персонаж. Граненый карандаш — своеобразный образ острова, которым он владеет, где оттачивает свое мастерство и моделирует реальность. Символично, что автор не ставит точку, он в Пути — познания себя, мира искусства и любви.

Ия Покатилова, кандидат искусствоведения
// Журнал «Полярная звезда». 2009. №2. — С. 92-96

Прикосновение к Северу

2018-07-02T17:38:37+09:00

В Бордовом зале Приморской государственной картинной галереи на Партизанском проспекте торжественно открыта выставка якутского художника Михаила Старостина «Прикосновение к Северу». Церемония открытия была приурочена ко дню Республики Саха (Якутия). Поздравить художника и приморскую общественность с открытием выставки пришли представители якутского землячества, которые внесли в церемонию неповторимый национальный колорит. Так, исполнительница народной музыки из Якутии Айыына Акимова сыграла на хомусе, а Константин Шелковников представил отрывок из народного эпоса олонхо.

Открывая выставку, директор Приморской картинной галереи Алена Даценко рассказала, что, побывав в Якутии в мастерской художника, представители Приморья были просто очарованы его творчеством, тем, как он работает, какие замечательные образы возникают на его холстах. Тогда, год назад, не оставалось сомнений в том, что надо обязательно представить творчество Михаила Старостина во Владивостоке. Выставка «Прикосновение к Северу» продолжает проект Приморской картинной галереи «Открывая Дальний Восток», который существует несколько лет.

— Очень рада, что мастер отозвался на наше приглашение и предоставил свои произведения для знакомства жителей края с его творчеством. Получился интересный проект, — сказала Алена Даценко, — Думаю, что для многих он станет своеобразным открытием. Особое видение мира, которое построено на легендах, эпосе, традициях, изумительно воплощается в работах Михаила Старостина.

На счету признанного в стране и за рубежом графика и живописца более 50 выставок, коллективных и персональных. Его работы экспонировались в Москве, Санкт-Петербурге, других городах России; в Великобритании, Бельгии, Германии, Канаде, Китае, США, Франции, Японии. Впервые возможность познакомиться с творчеством самобытного и яркого художника появилась и у жителей Приморья. В экспозиции представлено около 40 произведений мастера.

Как рассказал руководитель представительства Республики Саха (Якутия) в ДФО Георгий Никонов, участвовавший в церемонии открытия выставки, имя Михаила Старостина известно в Республике Саха (Якутия) большинству населения, ведь он — один из авторов государственного флага республики.

«Живописные и графические работы М.Г.Старостина при всем разнообразии жанров и тем объединяет приглашающая к размышлению экспрессивная стилистика, в которой переплетаются выразительная эмоциональность, декоративность, таинственность и забавные подробности жизни северян», — говорится в анонсе выставки, подготовленном экспертами картинной галереи. Сам же автор считает, что им движет любовь к человеку Севера.

— По образованию я графический дизайнер, в профессиональном союзе художников состою с 1991 г. А по способу зарабатывания на жизнь я педагог, — рассказал о себе художник. Мастер долгие годы преподает в Арктическом государственном университете искусств и культуры. — В начале 90-х годов мне попала в руки книга Владимира Богораза о материальной культуре северных народов. Тогда я влюбился в этот мир, в их материальную культуру. Я стал изучать этнографию и фольклор северных народов, и у меня на картинах постепенно начали появляться люди в кухлянках. Этого северного человека я ставлю в различные ситуации. У него те же проблемы, что и у всех нас. Но все мы очень разные, и всё это многообразие рождает тот калейдоскоп, который делает культуру России богаче, — заметил Михаил Старостин.

Разным предстает северный человек и на новой выставке якутского художника. Это суровый мужчина в кухлянке, с ружьем за спиной, но иногда в его руках появляется букет ярких северных цветов — подарок для любимой. Его «Белый танец» и вправду становится белым от падающего снега. Впрочем, нет смысла пересказывать эти трогательные сюжеты про людей Севера. Надо идти и смотреть. Выставка продлится до 27 мая.

Ирина Баранник
// Журнал «Дальневосточный капитал». Май 2018 г.
Полная версия здесь

«Лето снега» в день рождения

2016-11-10T14:32:35+09:00

28 июня в иркутской Галерее Виктора Бронштейна открылась интереснейшая выставка якутского художника Михаила Старостина.

Человек он типично северный, молчун, которого трудно разговорить. Он самоуглублен, сосредоточен на внутренних эмоциях, мыслях, а если уж приходится говорить, как, например, на пресс-конференции, где не отмолчишься и не уйдешь от прямых вопросов журналистов, то отвечает односложно и коротко. И я прекрасно понимаю мастера, который считает, что все ответы — в его работах, только ходи и смотри. И многие вопросы отпадут сами по себе, если ты внимательный зритель и человек. Художник открывает себя в своих произведениях, он обнажает свой внутренний мир и предстает перед нами как на ладони.

Хотя Михаил много говорить не любит, мне всё же удалось разговорить его, когда после утомительной для него процедуры «восседания» за столом на пресс-конференции мы с ним спустились в зал, где он оказался в непосредственной близости со своими работами, а значит, в родной стихии.

— Я вырос в глубинке, это поселок в 400 км от Якутска. Всегда любил рисовать. Рисовал всё, что заслуживало моего внимания, на чем останавливался глаз. Когда я учился, в школе часто проводились смотры художественного творчества. На мои рисунки начали обращать внимание. Когда я был в 8-м классе, из Якутска приехал старший брат, физик, он к тому времени уже переехал и жил в Якутске постоянно. Он просмотрел мои рисунки и посоветовал мне поступать летом в художественное училище в Якутске. Конкурс был 4 человека на место, но я поступил.

— А как складывался ваш стиль, ваш неповторимый почерк?
— У меня был очень хороший преподаватель в училище, Юрий Вотяков, отличный график. Он всегда стоял несколько особняком среди художников Якутии. По уровню его графика была европейской. Мне очень повезло, что я попал к нему в класс, что учился у него. Мне было близко его видение мира, его творческий почерк, язык, стилистика. Потом, по прошествии многих лет, я поступил в Красноярский институт искусств. Там учились многие ребята из Сибири, Бурятии, с Урала. Даши Намдаков там учился, Сережа Элоян. А творческий стиль — это же синтез всего того накопленного тобой, изученного, испробованного, узнанного, и когда художник накопил в себе, собрал этот багаж, начинает вырабатываться, нащупываться свой собственный язык в искусстве.

— В пресс-релизе к выставке я прочла, что ваши картины хранятся в частных коллекциях США, Канады, Франции, Англии, Китая. А самих выставок, наверное, прошло тоже немало?
— Да, очень много и в Якутии, и в Москве была в Совете Федерации, в Манеже, в Московском Доме национальностей, были выставки в Канаде, в Бельгии…

— А как вы сами можете охарактеризовать стиль, в котором работаете?
— Когда-то я много читал, изучал, смотрел, восхищался чукотской гравировкой по кости. Может, оттуда пошел мой стиль. Но вообще я не задавался целью дать название своему направлению. Пишу и рисую то, что нравится, создаю свой мир. И если в ком-то он откликается, кого-то мои работы наводят на размышления, это хорошо, это меня радует.

Долго стою возле холста, который меня просто заворожил. Художник назвал его «Белый танец». Двое будто отрешенных от мира людей танцуют среди снежного безмолвия. У них спокойные, умиротворенные лица, которые намечены только несколькими штрихами, где только щелки глаз и рот. Сколько в них любви, тепла, души, покоя, даже какой-то немоты. Кажется, рухни в этот момент весь мир, они не обратят на это внимания, так они поглощены друг другом. Женщина трогательно и доверчиво опустила свою голову на плечо мужчине, закрыв глаза. А он, тоже тихо и покойно обняв ее, взял в свою руку ее пальцы, и они не столько кружат по земле, сколько мысленно летают по небу. Крупные белые снежинки окутывают своей музыкой и теплом, едва прикасаясь к их одеждам.

Картина просто переполнена ощущением нежности, любви и покоя, при том что внутри полотно эмоционально и подвижно. Мы не знаем, кто они. Муж и жена, жених и невеста? А может быть, они всю жизнь искали друг друга и только сегодня встретились? Или это танец перед разлукой? Картина — как маленький сюжет из жизни, где за персонажами стоит судьба.

Подоспевший к открытию, только что «сошедший с небес» с помощью вертолета Даши Намдаков, улыбающийся, всегда подтянутый, красивый, молодой, по-дружески тепло и радостно обнимая Михаила, они давно не виделись, сказал:
— Я всю жизнь наблюдаю за творчеством моих друзей, и среди них — Миша. Он, не побоюсь этого слова, настоящая звезда. Начинал с графики, теперь, в основном, работает в цвете, хотя на сегодняшней выставке много и графических его работ. Мишина графика меня всегда восхищала. Это просто космос. Я сам много в свое время взял от него, да и многие другие художники. В его стиле, особенно в графике, есть особая поэзия, мечта, мудрость, отреченность, доброта, присущие Мише.

Произведения Михаила Старостина называют «якутским авангардом». Он нестандартно видит мир, оригинально мыслит. Он создал своего героя — северного человека, основываясь на этнографии, на материальной культуре народов Крайнего Севера, где живет много национальностей: коряки, чукчи, эскимосы, эвенки.

Жизнь на Севере тяжела, это выживание и борьба за существование. Природа там сурова, но люди доброжелательны, красивы душой, открыты, добросердечны, дружелюбны. А их культура без излишеств, лаконична, целостна — такая же, как сами эти народы. В ней много внутреннего смысла, тайны, природных стихийных сил, которые люди Севера научились усмирять и жить с ними в гармонии. Эти люди вдохновляют художника и стали, по сути, главными персонажами всех его полотен, а, осознавая самобытность других народов, человек обогащается сам.

Вот его работа «Ноша». На полотне человек, несущий на спине огромный камень. В иносказательном смысле, я думаю, художник размышлял о суетности и быстротечности человеческой жизни. Как он ее проживет? Каждый несет свой крест, свою ношу. Один — как тяжелое бремя, другой — как данность, с улыбкой и благодарностью. Мириады звезд освещают дорогу путнику в ночи, он остановился, облокотившись на палку, чтобы немного передохнуть. Его лицо желтое, скуластое, уже немолодое, выражает отрешенность и покой, но вот он переводит взгляд в сторону и видит, как по земле ползет муравей, тоже таща на спине свою ношу. Человек усмехается и снова пускается в путь… Эта картина — очередная философская притча художника о мире.

Невозможно отделаться от ироничной, доброй улыбки, глядя на картину «Снежные вершины», которая наполнена музыкой, любовью и мечтой. Ее герой, человек с гармошкой, растянув меха, затянул какую-то хорошую, близкую ему мелодию, от которой стало тепло на душе. И, закрыв от удовольствия глаза, размечтавшись, низко-низко склонив голову к гармонике, он вспоминает… И так ему хорошо, так радостно, что от счастья вырастают прозрачные крылья за спиной и он становится похожим на легкую бабочку. А вокруг, в бескрайней летней тундре, столько чудес: под ногами шумит трава, и под его музыку клонится травинка к травинке, а горы-великаны становятся маленькими, как гномы, и снимают снеговые шапки перед человеком с гармоникой и задушевной его музыкой…

А вот «Королева». Женщина в кухлянке с замысловатым узором по низу подола, с зачехленным ружьем за спиной, веревочки от которого завязаны на бантик, с лицом, выражающим победительную силу и показывающим узкими глазами-щелочками всем зевакам: мол, знай наших. Она мягко ступает по голубому снегу, а по сути, почти приподнялась над ним, прижимая к себе букетик нарциссов, похожая на лебедя. С неба падают вместо снежинок цветы, и вся она в мечтах и желаниях и почти не замечает любопытных зевак, разглядывающих ее с интересом и кивающих в ее сторону.

Эта женщина, конечно, влюблена, хотя трудно угадать ее тайну, которая прячется в уголках губ, еле дрогнувших в улыбке. А стоит за этой улыбкой целый космос, красота и гармония всего мира и желание всех женщин быть любимыми… Я даже придумала свое название картине — «Северная Джоконда».

Полотна Михаила Старостина переполнены светом, добротой к этому миру, большим юмором. В его творчестве сочетаются традиции народов Севера и опыт мирового искусства. На открытии выставки Даши говорил о потрясающей графике Михаила, которая всегда его восхищала, а я думаю, что и вся его живопись вышла именно из графики и несет в себе ее «родовые черты». Все его живописные работы графичны изначально. Очень лаконичны, композиционно просты, ясны, где-то ироничны, мудры и все наделены большой любовью к человеку. Это в них главное.

Именно этим Михаил Старостин напомнил мне основную мысль всей отечественной русской литературы — любовь к человеку, сочувствие и милосердие к нему даже к грешному, оступившемуся. Осуждая, порицая, классики не унижали, а сочувствовали и сострадали. Именно любовью, состраданием и милосердием наполнены все картины Михаила Старостина. Это стало для меня открытием его как человека и как художника. Пушкин пробуждал лирой — чувства добрые, а художник — своими полотнами. И в этом его сила, его высокая миссия.

Лора Тирон
«Байкальские вести», 18 июля 2016
Полная версия здесь

Лето снега: В Иркутске покажут авангардную и монументальную якутскую живопись

2016-07-01T20:59:08+09:00

В «Галерее В.Бронштейна» идет монтаж новой экспозиции: уже завтра, 29 июня, здесь состоится презентация выставки современного якутского художника Михаила Старостина «Лето снега». Организаторы уверяют, что событие для Иркутска уникальное. Корреспонденты «Озера» одними из первых в городе увидели эти действительно заслуживающие внимания работы.

В экспозицию, которую можно будет увидеть в Галерее до 4 сентября, включены более 40 живописных и графических работ, отражающих этнические мотивы и колорит, особенности культуры и современную трактовку древних традиций. И, конечно, самобытный стиль и взгляд автора.

Михаил Старостин известен далеко за пределами Якутии, география его выставок охватывает пространство от Якутска до Китая, Бельгии, Торонто и Нью-Йорка, а работы художника хранятся как в коллекциях музеев России и Китая, так и в зарубежных частных коллекциях. В апреле художник выставлялся в московской галерее Zart.

Произведения Старостина называют «якутским авангардом». Между тем сам он признается, что всегда строго следует задумке, с цветом и формой экспериментирует сознательно и даже название для каждого произведения придумывает до того, как приступит к работе, — видимо, сказывается многолетний стаж в должности художественного редактора Национального книжного издательства.

Почерк Михаила Старостина в графике, живописи и дизайне узнаваем, а количество работ, по признанию самого художника, бесчисленно. Примечательно, что в чертах всех его героев — и автор не скрывает этого, — прослеживается портретное сходство с самим художником. Который, кстати говоря, никогда по-настоящему не был на Севере. Своих героев и окружающие их сюжеты он пишет, черпая информацию в этнографической литературе, по-своему трактуя и расширяя границы привычных образов.

— Работы Михаила Старостина отменяют все стереотипы, все наши представления о том, какой может быть живопись в Якутии. Это настоящее современное искусство, — рассказывает специалист по маркетингу «Галереи В.Бронштейна» Екатерина Иванова. — Художник выставлялся в Новосибирске, в Красноярске, но в Иркутске его произведений до сих пор не видели.

Специалисты галереи ездили в Якутию для отбора экспонатов, доставить которые в Иркутск оказалось очень непросто.

— Мы анонсировали открытие выставки еще в середине июня, но транспортная компания отложила доставку, поскольку река Лена в этом году позже ожидаемого освободилась от льда, до этого момента доставка грузов была невозможна.

Специалист отметила, что сам Михаил Старостин никогда не занимается вопросами транспортировки своих работ, доверяя эти хлопоты галерейщикам, заинтересованным в организации его выставок. Тем более что живописец творит масштабно: для него не редкость работы размером 1,5х2 метра. При этом средняя стоимость живописной работы художника составляет порядка 200 тыс. рублей. Неудивительно, что после выставок, как правило, большая часть экспозиции оседает в частных коллекциях ценителей искусства.

Ozero.ru